Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Holden Caulfield

Как я защищал Родину

В суровую осень 2005 года, когда НАТОвские полчища подползали к Москве, тридцать бесстрашных людей поздним вечером понедельника корпели в секретном бункере над секретной картой и не менее секретным приказом, думая, сколько дивизий нужно отрядить в первый эшелон, а сколько во второй, чтобы остановить агрессора на рубеже Долбоносово-Хреновка-Троесвиново и перейти к контрнаступлению.
Если никто из вас не заметил тогда опасности, то только благодаря нам. Наград мы не получили и имена наши широкой публике неизвестны (из-за повышенной секретности; не смейтесь, я под подпиской), но подвиг наш однозначно бессмертен.

За три года в демо-версии армии я научился спасать Отечество от бумажной агрессии НАТО, бумажной израильской военщины и бумажных арабских террористов. Я быстро разбираю автомат Калашникова (собираю медленнее и не всегда автомат, иногда кофемолка получается), владею техникой допроса пленных (техника там немудрящая, состоит из мер предосторожности при обращении с дыбой) и примерно знаю, что делать при обнаружении в непосредственной близости от себя ядерного взрыва.

Не могу сказать, что эти три года мне ничего не дали (я теперь, как никак, старший по званию в семье, и меня все слушаются), но повторить их заново я бы не решился. По степени бессмысленности бытия армия (даже в мягкой форме военной кафедры) превосходит все иные виды человеческой деятельности. Так или иначе, мы доблестно защищали Родину, и Родина это как-то выдержала. Спасибо Родине за это.

На написание этого поста меня подвиг пересмотр фильма "ДМБ" (в последний раз я его смотрел лет в 14, и думал, что это - шутка; ага, как же!), тот факт, что при общении со мной военные атташе арабских посольств иногда называют меня по званию (ملازم [мулязим] звучит забавно; звание отражает степень эволюции такой низшей формы жизни, как ты: от представителя "стада баранов", через "студента Крылова" и "курсанта Крылова", к "лейтенанту Крылову"), а также простительные человеческому существу реминисценции о том, что между 16 и 18 годами трава всё-таки была зеленее и вода мокрее.

Жизнь без армии — это всё равно, что любовь в резинке: движение есть, прогресса нет.

Мои японские сверстники, бездарно упустившие этот период жизни по причине отсутствия призыва, вызывают у меня сожаление.

В человеке всё должно быть прекрасно: погоны, кокарда, исподнее. Иначе это не человек, а млекопитающее.

Прошу при чтении делать скидку на самоиронию и на то, что написано сие в жанре баек, предоставляющем автору безграничные пространства для бессовестного вранья.

Collapse )

Военный - это не профессия, это половая ориентация


Второй курс в МГИМО - это время, когда особенно остро осознаёшь, что эксперименты по эмансипации женщин надо оперативно прекращать, ибо женщиной и так быть много проще, чем мужчиной.
На втором курсе прекрасная половина института наслаждается дополнительным выходным в понедельник, в то время как у непрекрасной половины понедельник - время отдавать Родине священный долг. Этот факт вызывал у меня недоумение: когда же я успел столько задолжать Родине?

На втором курсе мне было 16 лет, и священный долг занимал пренебрежимо малую часть моего мозга. У меня только появился парень, голова была полна розовых соплей на эту тему, и вообще я был юным и прекрасным (сейчас я просто прекрасный).

В 7 утра 6 сентября 2005 года я вышел из дома и отправился становиться мужчиной. Рассветное солнце блестело на кожаных туфлях, я был преисполнен гордости за свой новый статус военнослужащего (их девушки любят; мне было на девушек абсолютно пофиг, но теоретически всё равно приятно) и совершенно не подозревал, что через несколько месяцев буду отбивать НАТОвскую агрессию под Москвой. В общем, на фронт я ушёл с институтской скамьи.

Военная кафедра располагается в МГИМОвском подземелье, где нет солнечного света, проникающей космической радиации и вражеских лазутчиков. От последних на входе выставлен дозор из дежурного студента (ему запрещено спать, читать и думать) - наш КПП.

В лекционном зале сидело вышеозначенное стадо баранов, одетых и стриженых в полном несоответствии с требованиями устава гарнизонной службы. Я впервые почувствовал, как хорошо быть частью чего-то большего, чем ты сам. Вчера ты был просто низшей формой жизни, сегодня ты часть целой колонии аэробных микроорганизмов.

Вошло начальство. Майор Пестроухов, равный статью Аресу и своим командным голосом способный заставить капитулировать ВС маленькой европейской страны, провёл перекличку. На перекличке нужно, услышав свою фамилию, громко и чётко ответить "я". Из всего стада я один громко и чётко ответил "здесь", чем безусловно выделился и заработал первое взыскание.

Потом нас поделили на взводы и отвели к "покупателям". Нашим оказался пожилой полковник РВСН Леунов. "Полкан" придирчиво осмотрел подведомственный взвод, сказал, что с патлами и футболками "D&G" придётся до дембеля распрощаться, и научил строиться. Строители из нас вышли хреновые.
Самым статным из нас были присвоены должности командиров взводов и отделений. Меня начальственные должности всё время службы обходили, к огромному счастью, ибо привести в повиновение массу людей, не используя для связи слов междометия "бл...дь" и "на х...й" весьма сложно.

Полковник Леунов статью не отличался, доходя мне примерно до подмышек. Фуражка сидела на нём как ватрушка на гвозде, но армия - не Moscow Fashion Week, и в этом её прелесть.

Мы заполнили кабальные договоры о военной службе. В процессе выяснилось, что заполнение документа на трёх страницах для студентов элитного ВУЗа - непреодолимая сложность. Но "не можешь - научим, не хочешь - заставим".
"Писать отсюда и до обеда".

Весь последующий год я приходил в субботу с занятий в шесть вечера, падал спать, просыпался утром воскресенья и бежал на свидание. Со свидания возвращался поздно, садился зубрить ТТХ (тактико-технические характеристики) и иную хрень, падал спать в два часа ночи, чтобы в 5:45 утра проснуться - и идти продолжать становиться мужчиной.
Романтика.

Занятия шли так. В 8:40 - построение повзводно. По команде в армии наступает светлое время суток. Напутственное слово начальства, изобилующее примерами доблестного разгильдяйства твоих сослуживцев, и осмотр. Не прошедших осмотр направляли мыться, бриться, стричься, переодеваться и чистить обувь и иными способами приводить себя в человеческий облик.
С построения - развод (и девичья фамилия) на занятия. Первая пара проходила в форме допроса с пристрастием на тему "выученного" материала. Полковник говорил "to the blackboard" с украинским акцентом, и наиболее выдающиеся будущие полководцы строевым шли к доске. Степень владения материалом всякий раз вызывала уверенность за обороноспособность державы, ибо на всякую вражескую хитрость мы были готовы ответить своей непредсказуемой глупостью.
За допросом - три часа монотонной лекции. Кто-то конспектировал. Кто-то непатриотично клевал носом. Остальные набирались знаний другими способами.

- Что вы тут читаете?
- ТТХ, товарищ полковник.
- Любопытно. "Сколько оргазмов может за жизнь получить мужчина". Ну, отвечайте по пройденному материалу: сколько?
- Не могу знать, товарищ полковник.
- А я знаю. Оценка неудовлетворительно.

К октябрю нам раздали карты. Не игральные, мы их сами могли раздать. Карты некоего района Московской области. "Google Maps" тогда ещё изобретён не был, представления вероятного противника о географии Московской области были весьма приблизительными, поэтому карты были секретными. За разглашение местоположения стратегического оврага - расстрел.
Вместе с картами мы получили приказ. Приказ - это документ, в котором описывается обстановка к определённому моменту, и при помощи трудно поддающихся расшифровке сокращений указаны позиции, занимаемые частями и подразделениями, и их действия.

Из приказа следовало страшное: дивизии НАТО наступали в Подмосковье. После пяти минут преступных мыслей о дезертирстве мы всё же начали подручными средствами наносить содержание приказа на карты.

- Давай нашим тут ещё пару ПТУРов пририсуем?
- Тебе потом полковник в зачётку целый батальон погранвойск на два года пририсует.

Пока под Москвой наши мотострелковые дивизии принимали на себя удар, мы продумывали более радикальные способы решения проблемы.

- Может, по ним ракетой е...ануть?

Но ракеты в приказе не было. Ракеты у Родины на строгом учёте.

— Отсюда, ребятки, наша Родина диктует свою непреклонную волю остальному мировому сообществу.
— Может, бахнем?
— Обязательно бахнем! И не раз! Весь мир в труху!… Но потом.

Экзамен по общевоенной подготовке - это пик бессмысленности. В билете - один вопрос по вероятному противнику, один - по нашим ВС, третьим вопросом - те самые ТТХ. Какой калибр у орудий, скорострельность и дальность эффективного ведения стрельбы, сколько человек составляют экипаж танка, сколько он весит и так далее. Калибр нужно знать, чтобы ты в боевой обстановке ненароком не запихнул артиллерийский снаряд в пистолет Макарова. А если тебя возьмут в плен, ты без запинки сможешь рассказать, сколько человек в дивизии. Полезно.
"Википедии" тогда тоже не было, mind it.

Каким-то образом мы продрались чрез тернии общевоенной подготовки, попутно отразив все агрессивные потуги мирового империализма. После экзамена хотелось орден и спать.


Баллистическая мыльница


Третий курс знаменовал собой переход от стадии духа бесплотного к стадии специалиста. Теперь я был военным переводчиком арабского языка. Вместо целого понедельника долг Родине я теперь отдавал по две пары в неделю. Контроль за внешним видом стал менее строгим, но начальству в его самых страшных реинкарнациях попадаться на глаза всё равно не следовало.

Наше арабское отделение отдали на попечение подполковника Старикова. Подполковнику я буду всю жизнь благодарен за его отеческий пох...изм (зачёркнуто) либерализм. Он один из немногих на кафедре, очевидно, понимал, какой ненужной хренью мы все там занимаемся. Попутно с хренью мы неплохо освоили арабский язык по доисторическим учебникам, в которых я ожидал увидеть кавалерийские войска, мамлюков, янычаров и джедаев (тоже зачёркнуто).

- Так, сегодня у нас методика допроса пленных.
- Товарищ подполковник, а ногами можно?
- Можно.

Два года военного арабизма породили горы уморительных ляпов, но привести их все здесь нет никакой возможности, ибо это требует знания арабского языка. "Баллистическая мыльница" была одним из них.

- Как будет по-арабски "гаубица"?
- Аль-хауитзар.
- А "план"?
- Аль-блян?

На горизонте четвёртого курса мрачно собирались тучи сборов. Предчувствие двух недель настоящей казармы заставляло бешено ценить прелести жизни на гражданке. Мы сдали госэкзамены и приготовились к отъезду. Лично я назанимался сексом на две недели вперёд, чтобы совсем не хотелось. Хотя бы пару дней.
Но от казармы меня спас всё тот же подполковник Стариков.


Это вам не это


— Пришивайте подворотничок к воротничку.
— А мы не умеем.
— Никто не умеет… Дело не в умении, не в желании, и вообще ни в чём. Дело в самом пришивании подворотничка.

В светлый июньский понедельник нас в новом статусе курсантов собрали в лекционном зале, зачитали список вещей, которые надо было взять с собой (подворотнички и прочую жизненно необходимую экипировку), и вещей, которые брать в сверхсекретную часть нельзя (мобильные телефоны, например - сигнал может запеленговать вероятный противник!).

- Есть вопросы?
- Есть. Футбол показывать будут?

Зал взорвался апплодисментами. Шёл Чемпионат Европы.

В списке взводов и отделений я своей фамилии не обнаружил. Подполковник Стариков отвёл меня в сторону и сказал:

- Максим, для вас есть ответственное задание.

Я так и знал. Зашлют в тыл врага. Или в гастроном за пивом. В общем, что-то опасное и героическое.

- Мы отобрали 10 лучших студентов для командировки в Генштаб. Сборы будете проходить там, жить дома.

Тьфу, блин, никакого героизма.
И потом, я в десятке лучших студентов? Не смешите мои портянки.

Учиться я окончательно перестал где-то в районе второго курса. Это не замедлило сказаться на моих оценках: из зачётки напрочь исчезли "четвёрки". Поразмыслив, я пришёл к выводу, что это у меня карма такая благополучная.

Так меня откомандировали в Генштаб, на Арбат. Работа моя состояла в переводе с арабского, ведении документов, мелких курьерских поручениях и перестановке фикусов по фэншую в генеральском кабинете.
В 5-ом управлении я познал всю прелесть работы на режимном объекте. Пропуска, расписки, доклады по инстанциям и обед в буфете (доклад об уходе на обед и доклад по возвращении с обеда; 35 минут - время пошло; ключи от кабинета - дежурному офицеру, дверь опечатать - враг не дремлет). С 50-х годов в техническом оснащении и атмосфере там изменилось мало, и в буфете коронным блюдом была квашеная капуста по советским ценам и советскому качеству. От уныния меня спасало изучение японского в любую свободную минуту и осознание того, что через месяц всё закончится.

Где-то между всем этим я присягнул Родине. На присягу в сверхсекретную часть меня привезла бесценная lerisha. Все были с девушками и семьями, и я решил, что в одиночку я буду выглядеть по-идиотски, а если возьму с собой парня, то буду выглядеть очень по-идиотски. lerisha прекрасно сыграла роль жены бойца невидимого фронта, я зачитал присягу как диктор телевидения, не поддался искушению отдать честь (с непокрытой головой) и отчеканил "служу России".
Было немного жаль, что я не на сборах, и что за мной не приехал любимый человек. Когда ещё меня можно увидеть в камуфляже... Кричали б женщины "ура" и в воздух чепчики бросали.
Но было как было.


Дембель

... Тёплым июльским вечером нас выстроили повзводно во дворе института и навсегда отпустили жить бестолковой гражданской жизнью. В голове было осознание какой-то бешеной, ничем не ограниченной свободы. Состояние пьянящее и счастливое. Один из тех немногих дней, когда ты просто счастлив быть.

Самое главное, что человеку может дать армия - это освобождение от неё.

Posted via LiveJournal.app.