?

Log in

Дзуйхицу: Man of Letters

Мне тут недавно исполнилось 26.
Самое время задуматься о бессмертии.

Шучу.

Впрочем, протирая нимб, замечу, что мне очень сложно представить себе что-то хуже бессмертия. Да нет, понизим планку - хуже долголетия:

Несчастный друг! средь новых поколений
Докучный гость и лишний, и чужой...


Пушкин все сказал. В 26 лет, кстати (а чего добился ты?).
Но я о другом.

А что я оставлю, когда я уйду,
Чем имя в потомках прославлю?
Наследства не будет. Имейте в виду:
Я вам ни хрена не оставлю.


Меня с детства занимала одна картина: Пьера Кюри переехал конный экипаж. Раздавленная колесом черепная коробка, мозги текут по парижской мостовой. Пока мозги были в черепной коробке, они успели наделать открытий на Нобелевскую премию по физике. Секунда - и эти самые мозги превратились в никому не нужную жижу. А ведь в них мог быть материал еще на три Нобелевские премии.

Я не склонен переоценивать свои мозги, да и конный экипаж я видел в последний раз по телевизору; нам всем однажды придется, по выражению Джордж Элиот, rest in unvisited tombs. И все же: когда мои мозги превратятся в никому не нужную жижу, потеряет ли мир хоть что-нибудь? Кроме мысли "хочу печеньки", разумеется - ее и вы за меня подумать можете.

На всякий случай, для потомков: хочу печеньки.
Дата, подпись. Кратко и афористично. Вклад в мировую литературу сделан, крыловистам второй половины XXIII века будет о чем поспорить.

Но мне все равно кажется, что печеньки - не потолок: в моих мозгах еще куча всякой выпечки, а по утрам - еще и пуддинг. С изюмом. Переходы от Джордж Элиот до печенек за одно предложение. Переходы от малоизвестных ленинградских поэтов до мозгов Пьера Кюри на парижской мостовой за один абзац. Пуддинг, опять же, тут где-то был. И это я еще трезвый.

Сейчас будет еще один переход, крепитесь.

Я очень люблю Кристофера Хитченса. Так вышло, что большая часть написанного им дошла до меня уже после его смерти, но Хитченс для меня в каком-то смысле никогда не умирал: он написал и наговорил за свою жизнь столько, что даже при весьма энергичном чтении я до сих пор открываю для себя что-то новое. Ну не написал Хитченс некролог Киссинджера - что с того? Он Киссинджера живьем закопал, не выходя из-за стола.

Сам Хитченс читал так, как запойные похмеляются. Про Оруэлла он однажды сказал, что хотел бы прочесть каждую букву, им написанную. И вот это, как мне кажется - лучшее определение писательского успеха.

Я не Оруэлл и не Хитченс. Чего уж душой кривить: в плохие дни я немногим лучше Мураками (почесал самомнение). Но мои буквы иногда складываются в слова, а слова - в предложения с крайне спорной пунктуацией, и если кому-то однажды захочется прочесть если не каждую, то хотя бы каждую вторую букву (пшл в жп, лнвй кзл), свой конный экипаж я приму, как Сократ - мохито с цикутой. Спокойно и без воспоминаний о кратких романтических отношениях с чьей-то мамой.

В общем, дзуйхицу. Прекрасный жанр японской литературы, которым любил баловаться Хяккэн Утида - герой последнего фильма Акиры Куросавы. Для вящего сходства осталось кота завести.

В завершение - контрольным выстрелом в вечность - хайку:

На голой ветке
Сидит ворона одиноко,
А в клюве - сыр.


На смерть большевика

Всю жизнь наблюдаю одну и ту же картину: стоит кому-то умереть, как тут же начинается коллективный "Крошка Цахес": у всех одновременно отказывает межушное пространство. Боже, как теперь жить, когда такое от нас ушло. "Чаю воскресения мертвых и жизни будущаго века", ибо на этом веке теперь можно ставить жирный крест.

Никогда не подписывался под максимой "о мертвых либо хорошо, либо ничего". Есть в этом что-то от неолитических верований: скажешь плохое - бабайка ночью придет и тяпнет за ногу. "Погладь бабайку, сука". В эпоху, когда писать и публиковаться может каждый, наружу полезли такие допотопные архетипы и табу, что, переиначивая Йоста, "рука тянется к календарю": сейчас 2014 год нашей эры или все-таки до нашей эры?

Еще хуже, когда некрологами дело не кончается, и поминки без перемены блюд перетекают в торжества в честь канонизации. Зачастую - канонизации совсем уж людоедских персонажей вроде Матери Терезы. От фимиама дышать нечем, а ты и сам начинаешь чаять воскресения мертвых и жизни будущаго века. И чтобы в аду непременно были сковороды с тефлоновым покрытием. И субсидированные дрова, чтобы черти ни в чем себе не отказывали.

Впрочем, к Валерии Ильиничне Новодворской это не относится. Людоедом она не была. Но облизывалась, прямо скажем, недобро.


***


Предвижу возражения.

Возражение первое: "А ты ее лично знал?". Нет, я и с Пол Потом был знаком исключительно по работе. Так-то, говорят, он был милейшей души человек: кристально честный, скромный и верный своей мотыге. Мао был так начитан в китайской классике, что у Киссинджера это до сих пор вызывает эрекцию неподдельное восхищение. Да и того же Киссинджера возьми: ну да, Вьетнам, Камбоджа, Восточный Тимор и Чили. Горы трупов, реки крови. Зато какой писатель! И вообще - почти жертва нацистов. Вот ты жертва нацистов? Нет? Вот и помалкивай.

Чтобы составить мнение о человеке, мне не нужно есть с ним 16 килограмм хлорида натрия. Иногда достаточно, чтобы человек открыл рот. Валерия Ильинична его открывала.

Кстати о жертвах нацистов. Возражение второе: "Переживи столько, сколько пережила она". Это уже немножко прогресс, ибо человек осознает, что с героем что-то не так, и начинает искать оправдания. Предположим, опыт общения с советской карательной медициной многое объясняет в биографии и убеждениях Новодворской. Выдам еще один аванс (надо к мертвым быть щедрым - вдруг все-таки придет ночью и тяпнет?) - многое оправдывает. Но делает ли это ее отвратительную позицию (о ней позже) по многим вопросам достойной похвалы? Или - что еще хуже - вежливого умолчания?

Возражение третье: "Зато она была верна своим убеждениям и шла за них до конца". Давайте я не буду приводить длинный список фанатиков, от Торквемады до Геббельса, чтобы стало понятно, что это никуда не годится? От себя добавлю, что между фанатизмом и политической любовью за деньги есть множество оттенков, а неспособность менять свои убеждения и признавать свою неправоту - это интеллектуальная леность. Как минимум.

А теперь - о главном.


***


Валерия Ильинична, при всей ее ненависти к Софье Власьевне, была настоящим большевиком. Троцкистом-утопистом. Просто вместо Маркса молилась немножко другим идолам. И за эти идолы была готова пожертвовать разными мелочами. Людьми, например:

Например, меня совершенно не волнует, сколько ракет выпустит демократическая Америка по недемократическому Ираку. По мне, чем больше, тем лучше. Так же, как меня совершенно не ужасает неприятность, приключившаяся с Хиросимой и Нагасаки. Зато смотрите, какая из Японии получилась конфетка. Просто «сникерс». Семерка в Токио заседает, парламент либеральный имеется. Игра стоила свеч.

Привет из "сникерса". Хорошо, я абстрагируюсь от теней на камнях, оставленных испарившимися заживо людьми в Хиросиме. Абстрагируюсь от того, что живу в Японии и люблю эту страну. Абстрагируюсь от дискуссии о целесообразности тех ядерных бомбардировок, хотя сам иногда люблю поспекулировать на эту тему. Тут две вещи. Первая: очевидный моральный релятивизм, нечаевщина с людьми первого и второго сортов. Вторая: глубина мысли и нравственная зрелость на уровне ленточного червя. Релятивизм - ладно, пропустим. Вопрос просто о том, что именно по мнению человека перевешивает сотню тысяч человеческих жизней. "Сникерс". "Семерка в Токио заседает". "Парламент либеральный имеется".

Кстати об эрудиции персонажа. Демократическая Америка параллельно с войной против Японии устраивала концлагеря для американских граждан японского происхождения и с правами чернокожих дотянула аж до 1964 года. Впрочем, забыл, каюсь. Игра-то стоила свеч. Семерка и в Америке раз в семь лет заседает. Парламент либеральный имеется. И "Сникерсы" вообще все оттуда.

Как же страшны люди, никогда никого не любившие.

Оказалось, что человек далеко не универсален, и что права — не ваучер, их нельзя раздавать всем поголовно. Я лично никогда и не тешила себя такой погремушкой. Я взрослый человек. Я всегда знала, что приличные люди должны иметь права, а неприличные (вроде Крючкова, Хомейни или Ким Ир Сена) — не должны. Право — понятие элитарное. Так что или ты тварь дрожащая, или ты право имеешь.

Ким Ир Сен с Хомейни горячо согласились бы с этой сентенцией. Они, как никак, довели ее до реализации.

Апартеид — нормальная вещь. ЮАР еще увидит, какой строй будет установлен коренным большинством, развлекающимся поджогами, убийствами, насилием. Мало не покажется…

ЮАР, которую мы потеряли. Козел Мандела.

Уничтожая Чечню столько лет подряд, мы сделали демократа Шамиля Басаева...

Не знаю, что мы сделали с демократом Басаевым, но демократ Басаев сделал нам Буденновск и Беслан. Нет, извините, вот здесь стоп. Здесь начинается абсолютное зло.


***

Кстати, в ЖЖ либералки и правозащитницы была лютейшая премодерация комментариев. Дивный новый либеральный мир в миниатюре. Поскольку я в этом вопросе гораздо больший либерал, рассчитываю на еще более пышные некрологи. Время пошло.

Подводя итоги.

Покойная была настоящим большевиком. Но, к нашему общему счастью, в отличие от своих предшественников она была еще и исключительно бездарным политиком. Не умела льстить собственному народу, жгла напалмом.

Спасибо ей хотя бы за это.
А ведь могла бы и бритвочкой по глазам...

Токийское. Рандом.




Пару вечеров назад подвозил свою подругу Юки домой. Она живет на юге Токио, в Комаэ, а я - в самом центре префектуры, в Кунитати, хотя в нашем странном городе центром полагается восток.

Да, кстати, у меня странные друзья. Юки - моя лучшая подруга в Японии, при том, что она вдвое старше, замужем и с ребенком. Я до сих пор не могу избавиться от привычки говорить с ней на вежливом японском. Но тем не менее.

В машине у меня играет Суга Сикао. Глупая мечта еще московских времен: кататься по ночному Токио непременно под Сугу Сикао.

Синдзюку, Хатагая, Такаидо.
"Асимметрия", "Золотая луна", "По ту сторону ночного неба".

Суга отличается от современной японской поп-музыки примерно так же, как Олег Митяев - от Димы Билана. Лирические тексты что-то ищущего подростка, которому скоро 50. Исполняющий обязанности моего парня Такаеси попрекает меня тем, что Сугу Сикао слушают в основном женщины. Я отбиваюсь, говоря, что на концерты Такаеси тоже ходят только женщины. После этого на меня дуются и не обнимают минут пять.

Роппонги, Сибуя.
"О любви", "Августовская серенада".

В общем, Юки в тот вечер распробовала Сугу Сикао.

На следующий день после полудня дверь нашего любимого кафе в Симо-Китадзаве отлетает в стену, в проеме стоит Юки.

- Где этот русский?!

Русский готовится обороняться стаканом с клюквенным соком. Трубочкой при должной сноровке можно глаз-другой выколоть.

- Закачала в плеер все альбомы Суги Сикао, пошла в фитнес-клуб. На беговой дорожке разревелась. Это все ты виноват!
- Быть подругой гея - это карма, Юки-сан.
- Да знаю я. Пойдем на его концерт?

消してリライトして

Перечитал свой ЖЖ за последние 7 лет (возьми с полки конфету) и понял, что очень по себе соскучился (скромно-то как).

Краткое содержание прошедших полутора лет: жил.
Местами даже неплохо.
Но мог лучше.

И вот впервые за три года баланс потерь и приобретений сведён с плюсом.

Это, конечно, очень в моём стиле: сначала создать себе проблему, а потом бросаться с остервенением и блеском её решать.
И ведь решу же.
Куда ты денешься.

2014 в моих планах значится как лучший год моей жизни.
И для этого совершенно необходимо, чтобы в нём был ты.
Когда я чего-то очень хочу, оно случается.
Просто подожди немного.

Love is lovelier the second time around.
Like hell it is.

Tags:

Год без тебя

I've been looking so long at my pictures of you
That I almost believe they're real.
I've been living so long with my pictures of you
That I almost believe pictures are all I can feel.

Posted via LiveJournal app for iPad.

Tags:

Пятница

Давным-давно этот блог задумывался в жанре ночных посиделок. Аудитория была весьма камерная, со сходными пристрастиями и интересами, да и состояла по преимуществу из людей, с которыми я был близко знаком.
Жизнь была (или казалась - в 18 лет?) удивительно надёжной, чистой и осмысленной. Высшее счастье для меня в том, чтобы любить то, что я делаю, а тогда я любил всё. Востоковедение, джаз, прочитать новую книжку или просмотреть новый фильм за ночь, аромат матэ на кухне, моё новое жилище на Юго-Западной, мою новую работу переводчиком и моих новых знакомых. Я любил своего парня, хотя к тому времени эти отношения уже шли к своему финалу, но от этого в них появлялась какая-то особая терпкая красота. Японского слова "саби" я тогда не знал, но это было оно.

Потом всё это куда-то исчезло. Вернее, казавшийся надёжным и вечным гранит той жизни рассыпался в руках в мелкий песок. Вроде, материал тот же, и ни песчинкой не убыло, но ощущения другие. Новый парень (Игорь, было время, когда ты был новым и непривычным, представляешь?), новые знакомые, новые представления о собственном будущем. И так далее. Не хуже. Просто - другое.
Я не сожалею ни о чём, не подумайте. Всё было правильно, и даже то, что было неправильно, тоже было правильно. Просто - я очень сильно консерватор во всём, что касается моего непосредственного окружения. Дело не в том, что я не люблю перемены, нет. Просто я люблю те перемены, которые я устраиваю сам, а не те, которые обрушиваются на голову, когда им этого захочется.

Но, так или иначе, жанр сменился. Посиделок здесь стало меньше.
Я жалел. Я вообще всегда обращён в прошлое, мне всё кажется, что там было лучше. Это глупо, я знаю. Правда, в Японии я научился одной любопытной вещи. Японцы, в отличие от меня, очень любят "уцури-кавари", то есть красоту в переменах. Девиз чайной церемонии - 一期一会 [итиго итиэ], что, как и большинство крылатых выражений из 4 иероглифов, переводится на русский язык ну никак не меньше, чем сложноподчинённым предложением: "Вторая такая встреча не повторится никогда, поэтому давай насладимся этим моментом и сбережём его". Западная обращённость к прошлому занятна тем, что мы постоянно хотим повторения минувшего. Ну хорошо, не весь Запад, один я такой. Мне хочется, чтобы вернулось так, как было когда-то. Дзэн же отрицает даже существование души как какой-либо стабильной личности, а уж рассыпающаяся ежесекундно на атомы реальность вокруг - нет, не возвращается никогда на круги своя. Даже самый прозаичный пятничный вечер, каких в году целых 52, и тот - сущий ворон из Эдгара нашего Алана По. "Never more".
Вот, зря я грешил на Запад. Но всё же, Запад не создал ничего подобного японским укиё-э, "картинам плывущего мира". "Плывущего" - то есть "уплывающего". Текучего и непостоянного.

Научился я этому, обратив внимание на одну вещь: оглядываясь назад, я обнаруживаю, как было хорошо тогда, когда я думал, что хорошо уже быть не может. Даже в полном, казалось бы, мраке. В кошмарной прошлой осени, скажем: я натыкаюсь на запах одеколона, который тогда носил - и мне почему-то уютно от этого.

Грустно получается, правда? Без музыки нельзя, настроение не поймаете.

Эта мелодия тоже из прекрасной зимы 2009 года в Токио. Правда, тогда я не подозревал, что она прекрасна.
Но этот хриплый саксофон, как я уже говорил, будет играть в прихожей моего дома на том свете.

"Here's That Rainy Day" как приятный ночной сумрак для воспалённого мозга. Я всегда думаю о нём, когда слушаю эту мелодию. Мне становится легче. Всё-таки очень здорово, что мы расстались за 9 месяцев до того, как он погиб. Наша прежняя жизнь отошла в область нереальности несколько раньше, чем его не стало. Я успел немного привыкнуть, хотя...
Теперь у меня иногда получается думать об этом как о красиво закончившемся романе. Живые - ужасные эгоисты, правда? На нас зарастает, даже если полсердца отрезано. Впрочем, следы остались навсегда, и снится он по-прежнему часто.
Просто музыка на него похожа. Я очень любил его, когда он такой... nonchalant. Усталый, невозмутимый и при этом любящий.
Так что на 10 минут он благодаря Арчи Шеппу и его волшебству со мной.

Вот и ещё один текст вышел не так, как я хотел. Я хотел про мороженое с тёртым чаем, про любимый бар в Кунитати, про то, как люблю красивые плечи, и чтобы вам было уютно.
Вышло не так, но - "итиго итиэ, мина-сан", давайте порадуемся и этим минутам. Они тоже - только один раз.

А мне почему-то очень хорошо этой ночью.

Posted via LiveJournal app for iPad.

Tags:

Мну циничное скотино

Мама в своё пребывание в Японии заметила, что я стал черствым и циничным.
Впрочем, думаю, за пять лет существования этого журнала вы успели заметить, что матерью Терезой я и не был никогда. 

- Ну скажите, я же няфка?
- Крылов, отвечайте на билет.

А как соберемся с lerisha пообсуждать человечество, так хоть образа выноси.
Святые негодники.

Впрочем, мои взгляды на тему отношений и правда претерпели определенную эволюцию.
Никаких отношений у меня не было уже полтора года. Проблема "никто меня не любит" при этом не стоит, и сослаться на этот удобный предлог я не могу. Дело в другом. Я сам не хочу никаких отношений. 
Это я бяка.

Давным давно, когда деревья были большими, а гей-пропаганда еще не была запрещена, вследствие ее тлетворного влияния мне очень хотелось отношений. Секс без обязательств был для меня смертным грехом, и своих знакомых-геев, уличенных в данном непотребстве, я анафематствовал как бородатый архиерейский собор.
Влюблялось тогда, опять-таки, проще. Людей я склонен был идеализировать, был юношей мечтательным и сентиментальным, так что любой тройной одеколон казался "божоле нуво" и ударял в голову кузнечным прессом. 

Сложно сказать, что так кардинально поменялось. За эти полтора года я встретил пару человек, с которыми поначалу был очень даже не против связать себя чем-то стабильным и долгосрочным. Неделя-другая романа по смс, замечательный секс. А затем наступает неизбежное "а дальше что?".

Вот и вопрос, дорогие коллеги. Что вы находите в отношениях?

Общие интересы - с этим трудно. Анкеты на сайтах доставляют мне сравнимое лишь с зубной болью наслаждение, ибо 99% населения интересуются вещами, в которых я плохо разбираюсь. Как то: гулять, есть, Леди Гага, гулять и есть, обувь, есть и гулять, выпить (потом поесть и погулять), пирожные и мороженое. Профсоюз кондитеров, растуды его туды.
Когда я (только когда попросят; зачем людей заранее пугать?) сообщаю свой список интересов, почитатели угги и тирамису охреневают охренением великим. 

Справедливости ради следует заметить, что мама на досуге ненавязчиво, всего раз по пятнадцать на дню, сообщает мне о наличии в заповедных лесах Новой Гвинеи умных и замечательных парней, но мы не сходимся в типажах. Мальчики нам нравятся разные. Тут, собственно, и пункт два.

Пункт два - секс. С умными и замечательными парнями из Новой Гвинеи секс, как правило, слишком напоминает женский футбол. А хочется же и рыбку съесть, и на елке покачаться, извините. 
Как, думаю, многие уже отметили, для хорошего секса отношения вообще не нужны. Более того, наилучший секс получается тогда, когда вы оба понимаете, что только это вам и требуется. 
За скобками мы оставим тот редкий замечательный случай, когда ты полгода ходишь вокруг объекта, облизываясь, с трудом выцарапываешь себе право на один поцелуй, а когда дело доходит до того самого, обнимаешь его за плечи и сам не веришь, что он все-таки твой. Секс как завоевание и обладание - это замечательно, но вышеуказанный путь со среднестатистическим японским мальчиком проходится в среднем за 15 минут, а так неинтересно.

Еще момент. Я честно не понимаю, чего во мне находят. 
Себя я оцениваю здраво. Тирамису я не отличаю от чизкейка, угги не ношу, чего уже достаточно, чтобы обречь человека на вечное одиночество и платный аккаунт на порносайтах. Помимо того: прескверный характер, склонность залезать в шкаф и не вылезать подолгу оттуда, нелюбовь трепаться просто так (я никогда не спрошу у человека, как у него дела - мне неинтересно, будет чего - сам расскажет; волноваться о близких тоже не склонен) и отсутствие привычки делиться проблемами (люди считают, что я их не ценю и не доверяю им; а я просто избавляю их от нытья).
Я считаю, что абсолютно нормально не написать ни одной смски за день, если мне не хочется. Нормально не скучать, если не виделись уже целых полчаса. Нормально требовать от человека уметь вовремя заткнуться, а еще лучше - вовремя свалить в другое полушарие, если мне надо поработать. 
- Вот ты мне не пишешь, а вдруг со мной что-то случилось?
- Вот ты мне пишешь, значит, ничего не случилось?
"Неурожайка тож".

А вообще - все это просто тупая асимметрия. 
Я их просто не люблю. Не ценю. Все, что не достается усилием и упорством, для меня не имеет ценности. 

- Но я же буду о тебе заботится, я буду рядом, когда тебе плохо.
Это совсем зря, потому что в заботе и сочувствии я абсолютно не нуждаюсь. Вот побыли оба моих родителя две недели со мной, и почувствовал я, что совершенно потерял стимул хоть что-то делать. Ну, убираться не надо, готовить не надо, стирать и гладить не надо - вообще делать ничего не надо, живешь на всем готовом. Скучно же. Форму теряешь. Перестаешь себя человеком чувствовать. Каракатица какая-то бесформенная. Когда к их приезду квартиру готовил, чувствовал себя намного лучше. 
Просить у людей какой-то моральной поддержки не люблю вовсе. Мне кажется, это неприлично. У каждого своих проблем хватает. А тут ты еще со своим "на ручки хочу". После такой минутной слабости я себя чувствую виноватым. А иногда еще и получаешь в эти слабые места. Так что "у России только два союзника - армия и флот".

В итоге, единственный способ меня в себя влюбить - быть на голову выше. Я ценю только что-то подавляюще превосходящее меня. "Белаз", например. Бескорыстие патриарха Кирилла. Северокорейское человеколюбие.
Нет, правда. Чтобы как ведром по голове ударило осознание "вот этого мне никогда не видать". Чтобы зажглось желание хоть на миллиметр приблизиться к этому чуду. Чтобы собственное несовершенство жгло душу каждую секунду и требовало лезть наверх изо всех сил. 
"Она как Франция: их обеих надо постоянно завоевывать". То есть, чтобы непременно Франция, Бельгию не предлагать. 
Это, в общем-то, будет та же асимметрия, только наоборот. Но хотя бы в самом процессе я увижу смысл и на какое-то время буду счастлив. А для ровного и спокойного "жили душа в душу и умерли в один день" я, наверное, не создан. 

Это довольно забавно, но я даже знаю человека, отвечающего таким требованиям. Судя по тому, что я о нем знаю.

Проблем три.
Мы не знакомы лично. Чую, это мой единственный козырь. 
У него, кажется, есть парень. 
И живем мы на таком расстоянии, что лошадью не доскачешь.
Справедливости ради, с острова Хонсю лошадью вообще никуда не доскачешь.

Ну и потом, чего ради? Чтобы человек в конце концов узнал, какое я циничное скотино? Оно ему надо вообще?
Ушел гулять и есть. Расширять кругозор, так сказать. 

Я проснулся в два часа ночи.

Игорь уже спал; я, боясь распугать темноту, затаившуюся по углам в суеверном страхе перед рассветом, неровной походкой дошёл до кухни. Повернул тумблер на плите, зажёгся нервный оранжевый огонёк.
В холодильнике была бутылка воды. Открыл, сделал пару глотков и почувствовал, как холодный электролит алкоголем растекается по венам.
На подоконнике была пачка его любимых сигарет, название которых я никак не мог запомнить. Коричневые, со вкусом вишни. Закурил от плиты, потому что зажигалка только брызгала искрами, не давая огня.
В курении мне всегда нравились три вещи: вкус первой затяжки, которая всегда отличается от остальных, серебристый дым и вкус последней затяжки: разогретый фильтр начинает пропускать горькие смолы, которые обжигают язык, а огонёк, наконец, согревает пальцы.
Я всегда цепляюсь за мелкий физиологизм.

Открыл окно, свежий ноябрьский вакуум как сель хлынул с подоконника на пол.
За окном не было ничего. Ни города, ни огней, только густая чернота. Где-то вдалеке почему-то проехала машина и растворилась, рассыпалась на субатомарные частицы.

За окном не было ничего, только большая чёрная дыра, заглотившая вселенную, медленно вращалась неподалёку.
Я улыбнулся совсем не удивительному обстоятельству, что моя квартира - последнее место во вселенной, не проглоченное чёрной дырой. Я с самого начала знал, что так и будет.
Дым от сигареты тонкой струйкой убегал в чёрную дыру и пропадал за горизонтом событий. Ради развлечения я уронил с подоконника пачку сигарет. Она вопросительно зависла в воздухе и медленно поползла к полу. Как я и думал. Время замедлялось, горизонт событий был совсем рядом.
Я затушил сигарету об пепельницу и пошёл обратно. В замедляющемся времени это заняло несколько миллиардов прежде привычных лет. Пока я шёл по коридору, я, чтобы развлечься, вспомнил до буквы все книги, которые когда-либо читал, прокрутил в голове все услышанные когда-либо мелодии и увиденные фильмы. Я доказал в уме теорему Ферма для n>3 (удивившись простоте доказательства и тому, что целому миру для этого понадобилось 300 лет), понял, как в Стандартной модели концы сводятся с концами и без всякого бозона Хиггса, и пришёл к научно обоснованному выводу, что Копенгагенская интерпретация никуда не годится.
К тому моменту, когда я вошёл в спальню, я знал о мире всё, и мир решительно перестал быть интересным. Во мне окончательно сформировалась идея совершенного романа, который я всегда хотел написать. Я, впрочем, отчётливо помню, что мысль о том, что для того, чтобы написать даже первую букву в нём, в замедляющемся времени мне потребуется несколько триллионов лет, меня несколько огорчила.
Какое некрасивое сложноподчинённое предложение получилось.

Игорь по-прежнему спал.
Я дошёл до окна, открыл его и увидел, как карниз медленно распадается на атомы и тонкой струйкой утекает в чёрную дыру.
Я сел у изголовья. Стена с окном полыхнула изнутри синеватым светом и исчезла за какой-то квинтиллион прежних лет. Боясь разбудить Игоря, я осторожно провёл рукой по его волосам. Укрыл его одеялом потеплее: в прогнозе погоды этой ночью обещали тепловую смерть вселенной, а батарею вместе со стеной уже утащило в чёрную дыру.
Ноги без тапочек совсем замёрзли, поэтому я забрался под одеяло, обнял Игоря и закрыл глаза. Вспомнил, что забыл выключить плиту на кухне, но потом подумал, что её, пожалуй, уже нет, и успокоился.
Повернувшись спиной к вечности, я спокойно уснул. Последнее, что я помню, была мысль, что, когда всё повторится вновь через пятнадцать миллиардов лет, нужно купить новую зажигалку.

Posted via LiveJournal app for iPad.

Tags:

Эти удивительные люди

Чем больше я пытаюсь быть мягким и пушистым, тем больше убеждаюсь в том, что мои инстинкты социопата не ошибаются.

После финала потратил время, разобрал игру на сайте клуба и извинился за то, что проиграли. Показал все свои ошибки и попросил их не повторять. Отдельно мы со Стиви поблагодарили всех за возможность защищать честь университета. Уважили японский коллективизм.
Ночью увидел в "Твиттере": "На следующий год надо отправить в финал дебатёров-японцев".

Маленькая деталь. В финале было шесть японцев, один русский и один индонезиец. Русский с индонезийцем, собственно, и представляли Хитоцубаси. Затащив его туда, где он до этого никогда не был.

Я намекнул, что это немного расистский комментарий. На что получил: "Да, я, наверное, должен был сказать "настоящих дебатёров из Хитоцубаси", так?".

Вот это фотофиниш. Особенно от главы клуба.
Вообще, я в университете ни на день не меньше, чем он. Ненастоящие мы в том плане, что начинали играть в других университетах. А ещё нам в отличие от "настоящих" не оплачивают билеты на зарубежные турниры и семинары за счёт Ассоциации выпускников.
Мне очень сложно представить себе болельщиков "Барселоны", которые воротят нос от Месси и не признают его голы за то, что он не каталонец. "В следующий раз в нападении пусть играют Пуйоль с Вальдесом!". Так, что ли?

Кова Ниикура играет больше 10 лет. Начал намного раньше, чем поступил в Васэду. Ну и вырос в Англии. Хоть бы одна сволочь чего сказала.
ICU и Дзёти выставляют команды с теми, у кого английский вообще родной. Позора в этом никто не видит. Мы их всех без плей-офф оставили. Ради вот этого?

Ощущение, как будто в меня бананом кинули.
Мне, в общем-то, с этого ничего. Выставили на турнир три команды, из них две - чисто японские, кукареку. Их близко в двадцатке не было. Хоть обвыставляйтесь - вы на меня как смотрели из зала, так и будете смотреть.

Времени и усилий жаль. Люди, вообще-то, деньги платят за то, что я год бесплатно делал. Несколько университетов приглашали их тренировать. Последовательно отказывал людям, приглашавшим меня в независимые команды: нет, я хочу за свой университет. За год в клубе - международный судейский брейк, четвертьфинал и финал кубков федерации, звание лучшего спикера и лучшего арбитра и вагон судейских брейков национального уровня. Как сказал Джонатан Борок: "Хитоцубаси - самый странный клуб страны. Он вроде сильный, но убери из него одного человека, и он скатывается на любительский уровень".

Какого же хрена я это делаю.
Мне уже никому ничего доказывать не надо. Буду тренироваться с Токийским университетом. Или ещё с кем-нибудь. В регистрационных формах писать "МГИМО", раз уж меня там воспитали. Все остальные идут лесом.

Posted via LiveJournal app for iPhone.